Надежда Александровна Таршис
Театральный критик, профессор РГИСИ, кандидат искусствоведения

Фото из личного архива

Есть упоение «бездны мрачной на краю»

Вся ситуация, как дурная игра «Замри». Но что делать с ощущением, что мир и сам задохнулся?

Уже многие высказались в том смысле, что хорошо остановиться, оглянуться, почитать, побыть с родными. Этот последний довод убит тем, что многие контакты как раз стали невозможны! И жалко детей и стариков – тех многих, у которых нет дачи с зеленой травой, а есть коммуналка.

А можно сказать иначе, как поэт: есть упоение «бездны мрачной на краю». В суете человек её не замечает, а помнить стоит.

Как пережить

По возможности, спокойно. Свежим воздухом не дышу, увы. Мой личный опыт дистанционного обучения у театроведов неказист. Надеюсь дожить до нормального формата учебы.

Читаю, смотрю не меньше трёх постановок в день, причем не только Шаубюне-Каммершпиле-Талия-Метрополитен, но и отечественные, даже и те, что видела раньше.

Театр онлайн и другие попытки выжить

Уважение и нежность вызывают коллеги, не прекращающие работу онлайн. Даже возникает некое новое качество в этих репетициях и занятиях «из разных углов». Последние впечатления: репетиции Экспериментальной сцены п/р Анатолия Праудина («Версальский экспромт»); зачеты у студентов Александра Савчука (на этот раз – сцены из пьес А.Н. Островского); открывшийся новый ресурс – digital bdt.

Не забыть и первых впечатлений в самом начале карантина. Александринская премьера «Маузера» в постановке Теодороса Терзопулоса, готовая и отмененная в последний момент. Трансляция из пустого зала – героическая ни больше ни меньше акция актеров. Атлетическое, как всегда у Терзопулоса, существование артистов – сильный театральный жест, обозначивший реальное противостояние искусства, театра жутким вызовам последнего времени.

Тектонический сдвиг

Можно было бы сказать, что театром становится постепенно всё, – настолько иллюзорность нарастает во всех сферах. И всё же театр – это театр. Шквал театральных трансляций – явление беспрецедентное. Можно подумать, мы свидетели некоего тектонического сдвига; во всяком случае, есть искушение воспринять все это как едва ли не тотальный оползень нашей недавней культуры. Это, конечно, сильное допущение. Но чему-то новому, вероятно, суждено народиться. Также претерпит изменение и зрительское восприятие. Что-то сходное услышала недавно из уст Андрея Могучего (его недавний диалог с Мариной Давыдовой). Здесь много тревоги, но ведь речь о театре, о не первых и не последних переменах в нём – значит, столько же и надежды, мыслей о будущем. Видимо, роль людей, делающих театр, любящих его – не уплощая ситуации, участвовать в этом драматическом процессе.

Обходя грабли

Театр как таковой и музыка, искусство в целом пребудут, пока живо человечество. Но как выжить театрам чисто физически в ближайшей перспективе? Ленин написал резолюцию на отчаянной записке Луначарского во времена военного коммунизма, сейчас напоминающую бравую реплику на стене в фейсбуке: «Все театры советую положить в гроб». Это те грабли, на которые нельзя наступать.

Когда все закончится

Конечно, волнует, как всё будет с театром и с нами со всеми. Сцена – такая мембрана, не может не реагировать на происходящее.

Сначала пойду хоть на что, просто в театр, на живой спектакль посмотреть.

А вот потом буду смотреть, насколько смогу, новое и старое в театрах разного формата, что раньше не досмотрела.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *