«Раньше был больной,
а теперь бумаги…»

Валерий Марченко 

Доктор медицинских наук, профессор кафедры терапии госпитальной с курсом аллергологии и иммунологии им. акад. М.В. Черноруцкого Первого Санкт-Петербургского государственного медицинского университета им. акад. И.П. Павлова  

 

Бесконечно уважаю врачей старой школы. И вовсе не обязательно это должны быть дряхлые старики в накрахмаленных колпаках и с деревянными стетоскопами. Я уважаю тех, кто, несмотря на стандарты ОМС, лечит пациента, а не болезнь. Нас учили по-старому, а работать требуют по-новому. Мы получали дипломы как раз в то время, когда реформа здравоохранения превратила медицину из служения в услугу. Но старая школа – это навсегда. Вам, работающим не по алгоритмам и СОПам, вам, не прикидывающим какой КЭС подороже, а какой код МКБ повыгоднее, вам, получающим за все это ежедневные порции начальственного гнева, низкий поклон до земли. Пока вы есть, будем жить!  

Сегодня в гостях у «Авансцены» врач старой школы Валерий Николаевич Марченко.  

Валерий Николаевич, почему Вы пришли в медицину? 

 

В моей семье никогда не было медиков. Мама портниха, папа грузчик. Школа у нас была специализированная, выдавала диплом чертежника. Но меня ничего не интересовало так, как медицина. А еще у мамы были друзья хирурги, а еще двое знакомых ребят собрались поступать в медицинский. Ну, и, конечно, учителя внесли свою лепту. Они в нашей 351 школе имени Смолячкова были совершенно особенными. 

С первого раза я не поступил. Пошел в общую хирургию санитаром. Это было 44 года назад. И вот 44 года я в Первом Меде. От санитара до профессора кафедры. Сегодня я не представляю себя где-то еще.  

 

Вы сказали, Ваши учителя были особенными, в чем это выражалось? 

 

У нас были учителя ТОЙ школы, ТОЙ плеяды, довоенной. Многие воевали. И мне довелось учиться у них. Позвольте мне вспомнить поименно этих людей. Первая учительница Раиса Сергеевна Гладская, с которой мы до сих пор общаемся. Классные руководители в старших классах: Кира Михайловна Мишина, Геннадий Иванович Шабанов, Людмила Владимировна Ершова. Еще у нас были очень серьезные предметники, которые настраивали нас на определенный лад, ощущая наши возможности и способности. Иностранный язык – Елисеева Нина Алексеевна, история – Гончарова Татьяна Ивановна, первый народный учитель СССР в Ленинграде, биолог – Харитонова Валентина Николаевна, химик – Кржижановская Елена Кирилловна. Они сделали все то, что нужно было для моего поступления в мед. Я им благодарен безмерно. Они нас опекали. Каждого. Знали наши сильные и слабые стороны. Это были уникальные люди. Директор Анатолий Семенович Тимофеев, который, собственно, и собрал всю эту команду потрясающих учителей. Повезло мне и с институтскими преподавателями. Я очень благодарен Глебу Борисовичу Федосееву (это мой шеф, который здесь «создал» меня,) и Василию Ивановичу Трофимову, у которого я сейчас работаю. Но была у меня научная мама, последняя ученица академика Крепса Ариадна Алексеевна Савич, которая меня учила НАУКЕ: учила мыслить нестандартно, приучала подходить к любому вопросу индивидуально, утверждая, что средние показатели – это ни о чем. Она, как мать, наставляла и оберегала от ошибок. Я не учился у Углова, но когда два года назад был по делам в Сибири, увидел поезд «Академик Федор Углов», который курсирует по Иркутской области. Родное имя, встреченное на другом краю страны, очень воодушевило.  

 

В чем, на Ваш взгляд, основное отличие советской и российской медицины? 

 

Советская медицина была все-таки профилактической. Она думала вперед. Российская более технологичная, механизированная. Но, к сожалению, за этой технологией потерялся больной. Время, которое мы можем потратить на больного сегодня, резко ограничено. Алгоритмы, стандарты, по которым мы должны работать, безусловно, нужны, но это не должно быть указующим перстом. Мы должны на них ориентироваться, а не бездумно следовать. Те рамки, в которые нас сейчас загоняют, предполагают лечение не больного, а конкретной болезни. Если бы такое развитие технологий, как сегодня, было возможно в советской медицине, нам бы не было равных. Тогда был больной – сейчас бумаги. Это принципиальное отличие. А по сути, какие были врачи, такими и остались, просто в рамках работается по-другому. Врач не может быть нормирован по времени. Что он может успеть за 12 минут, отведенных участковому терапевту на одного пациента?  

 

Валерий Николаевич, встречались ли Вы на практике с ковидной пневмонией и как относитесь к вакцинации от кароновирусной инфекции? 

 

С активным ковидом если и сталкивались, то сразу переводили в профильное отделение. 

Сейчас к нам поступают постковидные больные для динамического наблюдения за состоянием легких, поскольку их основные жалобы: сохраняющаяся дыхательная недостаточность и быстрая утомляемость. В общем-то ничего удивительного здесь нет. От обычной пневмонии пациент выздоравливает полностью через 6 месяцев. А ковидная – тяжелее, чем обычная, бактериальная. Так что абсолютно естественно, что переболевший будет восстанавливаться примерно в течение года.  

Вакцинация – это безусловно очень важная вещь с точки зрения профилактики. Вопрос только в одном – хорошая вакцина или нет. Мне трудно на этот вопрос сейчас ответить, потому что должны быть проведены массивные клинические исследования. Но с точки зрения необходимости вакцинации – безусловно.  

 

Как Вы относитесь к дистанционному обучению? 

 

Невозможно учить врача дистанционно. Нужен контакт с больным, иначе ничему не научишься. Дистанционная учеба удобна как что-то эпизодическое. Если, например, студент заболел или работает, или у него какие-то обстоятельства, по причине которых он не может прийти на занятие. Если говорить о дистанте, как о чем-то постоянном, это просто недопустимо. Наш университет – это не тот вуз, в котором возможно дистанционное обучение. Я же не могу научить студентов пальпировать или перкутировать на расстоянии. Я должен слышать звук, я должен видеть, как они это делают. Сегодня нагрузка врача-преподавателя увеличилась в разы. Проведя дистанционное занятие, я сразу начинаю готовить следующее. Сижу до ночи за компьютером. И хорошо, если ты понимаешь, что на том конце провода тебя слушают, а не просто зарегистрировались и пошли по своим делам.  

 

Как вам кажется, изменились ли пациенты за последнее время? 

 

Изменились. Нынче больные более нервозные, раздражительные и недоверчивые. СМИ и интернет настраивают пациентов против врачей. Больной всегда юридически защищен, в отличии от врача. Стандарты лечения заболеваний общедоступны в интернете. И пациент начинает, сравнивая, высказывать претензии, что его неправильно лечат. Требует, допустим, чтобы я лечил не только узкопрофильную патологию, но и другие его проблемы. А я не могу, не имею права, это же не по стандарту. За это я могу получить выговор, а больница – штраф. Но пациенту это не объяснить, да и язык с трудом поворачивается говорить такие вещи. И здесь возникает конфликт. Стандартно-алгоритмный подход превратил врача в обслугу. Раньше, в царские времена, например, врач – это государев слуга, а сейчас нас опустили ниже плинтуса. Безусловно, это кризис последних десятилетий. Как только начались деления денежных потоков в лихие 90-е.  

А студенты тоже другими стали? 

 

Если на курс будет одна «звездочка», это здорово. Раньше их было больше. Многие, к сожалению, по окончании вуза уходят из профессии, у них нет интереса учиться и достичь каких-то высот. Я лично связываю это с поступлением в ВУЗ по ЕГЭ. Мы, поступая, показывали свои знания, а сейчас нам приносят баллы, и как они их заработали – неизвестно. Нас учили думать. А что сейчас стоит за этими баллами? Хотя на первом курсе уже становится понятным, есть знания за баллами или нет.  

Приезжает очень много иногородних с большими баллами, а местные не поступают. Григорий Романов (первый секретарь Ленинградского обкома КПСС с 1970 по 1983 год, прим. авт.) в 70-е издал приказ, по которому ленинградцы и иногородние имели разный проходной балл. Мы должны были готовить кадры в первую очередь для своего города. И это логично. С другой стороны, я вижу, что городские живут за родительской спиной, не стремятся вперед, не трудятся так, как иногородние, которые стараются и учатся активнее. Приезжим живется тяжело, они загнанные какие-то. Стипендия маленькая. Им приходится искать работу, которая всегда в ущерб учебе.  

 

Бываете ли Вы в театре?  

 

Бываю. Два-три раза в месяц. Чаще всего это Мариинка либо Михайловский. Я ретроград. Я люблю классический театр без этих всех странных прочтений. Не люблю ремейки ни в театре, ни в кино. Настолько устаешь от обыденной жизни, что в театр идешь отдохнуть. Сесть в красивое кресло и посмотреть то, что тебе хочется, что тебе нравится, пускай даже много раз смотренное. И еще один немаловажный аспект – аура старых театров. Я там просто отдыхаю душой.  

 

Беседовала Мария Симановская 

Фото из личного архива В.Н. Марченко 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *