Память — наше спасение

В этом году Александринке 265 лет. В честь юбилея на свет появилась Энциклопедия Александринского театра — солидный и очень красиво сделанный фолиант, на страницах которого вся история одного из старейших театров России. Мне посчастливилось прикоснуться к маленькому, но такому яркому фрагменту большой жизни этого театра.

спектакль «Ты здесь?», фото Леси Гура

 

Пять лет назад, затеяв генеральную уборку, я стала разбирать старые журналы и в одном из «Огоньков» наткнулась на статью Карелиной о Василии Меркурьеве. Так начинается книжка «Не о себе — о времени и о людях, на которых держится мир», написанная в диалоге с народной артисткой России Галиной Карелиной. «Эта книга — ДИАЛОГ, — читаете вы, открыв первую страницу, — не имеющий никакого отношения к мемуарам. Это и не биография народной артистки России Галины Тимофеевны Карелиной, и не летопись побед и поражений. Нет здесь описания сыгранных ролей и сожаления о несыгранных. Зато есть Люди. Очень известные и неизвестные вовсе. Ушедшие и ныне живущие. Люди, на которых держится мир».
От этого большого и важного диалога берет начало история журнала АВАНСЦЕНА, который родился в самый разгар пандемии. Он удивительным образом продолжает основную мысль книги: без прошлого нет будущего.
И книжка, и журнал, как и сама встреча с Карелиной, — исключительно Божий промысел, незаслуженно дорогой подарок судьбы. спектакль «Последняя жертва». Василий Меркурьев и Галина Карелина

Галина Тимофеевна пришла в Александринский театр, возраст которого на тот момент составлял ровно два века. И с тех пор, вот уже 65 лет, они неразлучны. Можно сказать, что сегодня у нее три юбилея: личный, творческий и юбилей ее Божественного театра.

У Карелиной в трудовой книжке всего одна запись о зачислении на работу в Ленинградский академический театр драмы им. А. С. Пушкина, и записи этой 65 лет. Она всегда боялась быть недостойной великих коллег, таких как Симонов, Черкасов, Меркурьев, Толубеев, Тиме, Штыкан, Лебзак, и просила своего первого худрука Вивьена, чтобы тот обязательно решил, достойна ли она служить в этом театре. И он решил. 
Ей часто предлагали сниматься в кино. Но теперь уже решала она, навсегда выбрав свой Божественный театр.

За 65 лет службы на Александринской сцене сыграно множество ролей. Не сыграно — прожито.
В 90-е годы талант и мастерство Карелиной были востребованы современной авангардной режиссурой. Постмодернистские «Чайка» и «Пиковая дама» Игоря Ларина прозвучали своеобразным манифестом театрального авангарда 90-х, принеся актрисе заслуженный успех на многих международных театральных фестивалях.
Ей посчастливилось выходить на сцену вместе с великими артистами XX века, и именно они были ее учителями. Карелина наследовала от них не только профессиональные черты, но и человеческие. Поэтому продолжает преданно служить своему делу и никогда не отказывает в помощи молодым артистам и режиссерам, часто забывая про свои интересы.

спектакль «Перед заходом солнца». Николай Симонов и Галина Карелина

 

Сегодня на театральной площадке «Камертон» объединением «Человеческий голос» с участием и при участии Карелиной поставлены три спектакля.
«Она не только передает нам свои опыт и знания, — утверждают молодые артисты, — она говорит об очень важных основополагающих вещах, делая нас светлее и лучше». 

спектакль «Нахлебник». Александр Борисов и Галина Карелина

 

У Галины Карелиной миссия — тем, кто ее слушает и слышит, жить труднее и больнее, но у них куда больше шансов остаться человеком.

В честь праздничной даты было сказано и написано много красивых слов о ролях, таланте, юморе и философском отношении к возрасту Галины Карелиной. Добавлю лишь одно: она всегда верна себе и бесконечно предана Александринке. А еще она хранит эмоциональную память о тех великих артистах, с которыми когда-то выходила на подмостки Академического театра драмы им. А. С. Пушкина. Так велика, так сильна эта память сердца, что никого не может оставить равнодушным. «В том, что их сегодня не помнят, виноваты мы, — утверждает Галина Карелина. — Мы должны говорить, называть их имена, вспоминать роли и поступки!»

Сегодня она осталась одна — та самая ниточка, что соединяет два века великой Александринки. Многие лета!

У современного общества хватает проблем, но с памятью просто катастрофа. Мы забываем какие-то основные вещи, разрывая связь поколений, и даже стремимся переписать историю… Вопреки этому наша книжка

«Не о себе — о времени и о людях, на которых держится мир».
Эта книга — мой экзамен на жизнь…
И я хочу поблагодарить вас за то,
что вернули нам Память.
Галина Карелина
 
«Я не даю интервью, — сказала мне Карелина, — не люблю. Но если будем говорить не обо мне, а о людях, разных и настоящих, разговор, возможно, состоится.
Разговор состоялся в Ольгино, в Доме творчества актеров ее Божественного театра. Первое, что я увидела, зайдя на территорию, — три большие красивые березы, растущие как бы из одной небольшой пяди земли. Когда-то эти березки посадила семейная пара великих артистов — Ольга Лебзак и Константин Адашевский. «Галенька, почему Вы не приезжаете в Ольгино? Здесь совсем по-другому дышится, — говорила Лебзак Карелиной. — А как откроете калитку, вас встретят наши березки. Поклонитесь им. Нас не будет, мир изменится, а наши березки будут жить и напоминать о нас… о тех… о времени… и еще о чем-то очень важном и сокровенном…»

К встрече я готовилась основательно. О многом хотелось спросить Легенду Александринского театра.
— Галина Тимофеевна, все вопросы под вопросами, — начала я и зачитала все двадцать.
— Дайте мне Ваш вопросник, — неожиданно произнесла Карелина. Стало понятно, что сейчас наша беседа закончится, не начавшись.

— Не дам, — сама на себя удивляясь, ответила я. — Галина Тимофеевна, а давайте не по списку и не по вопроснику. Давайте начнем с настоящего времени. Скажите, что Вас волнует прямо сейчас, прямо в данный момент? Ответите?

— Отвечу. Философ Василий Розанов говорил, что мы умираем от единственной причины: неуважения себя, неуважения к своему Отечеству, неуважения людей друг к другу… И еще он говорил: «Чичиковы стали не только обирать, но они стали учителями общества».

— Так что же — КОНЕЦ ПРЕКРАСНОЙ ЭПОХИ? — осмелев, задала я последний вопрос из своей «шпаргалки», спрятанной в сумку…
Об этом и многом другом мы говорили с Галиной Тимофеевной. Наши диалоги я умышленно оставляю «разговорными», оттого они более живые и в верной тональности.

… — Мало будет сказать, что артистам моего поколения повезло. Нам выпала честь служить вместе с ВЕЛИКИМИ! Чехов говорил: «Я боюсь смерти Толстого. Если бы он умер, то у меня в жизни образовалось бы большое пустое место. Когда в литературе есть Толстой, то легко и приятно быть литератором; даже сознавать, что ничего не сделал и не делаешь, не так страшно, так как Толстой делает за всех». Это относится и к театру, и к искусству, и вообще к жизни. Они  ушли… так невовремя… Ушли, а мы осиротели. Их места свободны…

— Галина Тимофеевна, это были особенные люди?

— Это были просто люди. Грешники. Кающиеся грешники. Но мудрые, думающие. Их герои отражали черты времени. Они были мудры и всегда оставались ЛЮДЬМИ. Прощали, понимали, без конца кому-то помогали…
Им были присущи душевная деликатность и скромность.

— Скромность? Но ведь они уже тогда были известны на весь мир.

Юрий Толубеев 1906-1979

 

У Юрия Толубеева была дача в Приозерске. На участке стояли два вагончика. «Один для нас, — говорил Толубеев, — другой для Андрюши». В похожем вагончике жила Анна Ахматова. Как-то Лидия Штыкан, потрясающая актриса, прошедшая всю войну, попросила меня съездить с ней в Комарово к Ахматовой. Она много лет мечтала встретиться с поэтессой. Одновременно с нами к Ахматовой приехали молодые поэты, и мы решили, что им эта встреча важнее. Пообещав Ахматовой зайти в другой раз, мы сердечно распрощались. «В другой раз…» — самонадеянная фраза…

Лидия Штыкан (1922-1982)

 

Анна Ахматова (1889-1966)

 

— С Ахматовой Вы так больше и не встретились?

— Не успели. Хотя не совсем так. Мечта Лидии Петровны Штыкан сбылась. Они похоронены рядом, на Комаровском кладбище. Великие, талантливые женщины ХХ века.
У тех александринцев был Божий дар — отличать добро от зла. Внутренняя свобода позволяла им ТВОРИТЬ. Они творили и ни от кого не зависели. А еще стремились сделать жизнь лучше. Черкасов приезжал из эвакуации. Ехал через войну. Выступал, чтоб поднять дух людей в блокадном Ленинграде. Благодаря Юрию Толубееву появилась поликлиника для творческих работников.

Николай Черкасов (1903-1966)

 

Меркурьев много помогал другим. Но делал это так интеллигентно, так скромно и ненавязчиво, что о добрых его делах не сложилось пышных легенд. Мало кто знает, что он не только учил своих студентов великому мастерству, но и кормил их.

Василий Меркурьев (1904-1979)

 

Те артисты были властителями дум! Они не играли, а проживали роль так, как будто это было в первый и последний раз. Всегда только так. Другого не допускалось!

— Кто такие властители дум?

— Симонов месяц не выходил на сцену, а потом, когда появился вновь в «Живом трупе», зал начал вставать: поднялись в рядах партера, в ложах, на ярусах. Загремели бурные, несмолкающие аплодисменты. Его возвращение расценивалось как великий подарок. Он был необходим, как защита чего-то важного, святого в жизни. Удивительный человек и великий артист! Каждый спектакль, каждая роль Симонова были волшебством, священнодействием. Он был как посредник между небом и людьми.

Николай Симонов (1901-1973)

 

У артистов той Александринки были поющие сердца. Это о них говорил Иван Ильин: «Есть только одно истинное счастье на земле — пение человеческого сердца. Если оно поет, то у человека есть почти все; почти, потому что ему остается еще позаботиться о том, чтобы сердце его не разочаровалось в любимом предмете и не замолкло».

— Когда рассказывают об Александринке, то в первую очередь вспоминают актеров-мужчин. Почему так?

— Может быть, это происходит потому, что России всегда нужна сильная личность, которая, конечно, ассоциируется с мужчиной. Но я не могу не вспомнить великолепных актрис Александринского театра. Словно бы о них писал А.С. Пушкин:

«Исполнились мои желания.
Творец
Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна,
Чистейшей прелести чистейший образец».

Тамара Алешина (1919-1999)

 

Ольга Лебзак (1914-1983)

 

Елизавета Тиме (1884-1968)

 

Мне памятен тот благородный дух великого служения театру, который ныне, увы, практически исчез с подмостков и из-за кулис театра… Эти актрисы были очень разные по внешним данным и по внутренним ощущениям, и мне хотелось походить на них, но это невозможно: на сцене, как и в жизни, нужно оставаться самим собой. А вот соответствовать их уровню необходимо, и я до сих пор ощущаю эту огромную ответственность…

Тамара Алешина часто повторяла: «Я анализирую свою жизнь и понимаю, какая я счастливая. За что меня Господь Бог одарил таким счастьем? Я служу в этом театре…»
Я помню, как мы провожали ее в последний путь. Когда проезжали мимо БДТ, Андрей Юрьевич Толубеев, сын Алешиной, остановил машину, вышел и положил две красные, даже не красные, а почти черные, розы у входа в БДТ. Потом мы подъехали к Александринке, и он сделал то же самое. Будто некий знак. Очень эмоционально, по-алешински. Потом мне сказали, что такова была ее просьба…

— Как у Вас получается хранить все это?

— Видите ли, от актера остается только память… От художника — картины, от писателя или драматурга — сочинения, а от актера — только память, одна из самых ценных вещей. Я не способна это забыть.

Я не могу забыть теплоту руки Галины Инютиной, ее голос… и как она в спектакле «Царь Федор Иоаннович» произносила «дитятко», обращаясь ко мне… Когда Борисов читал свой монолог: «Бездетны мы с тобой, Арина, стали», Вивьен плакал, не напоказ, но не стыдясь…

Галина Инютина (1912-1996)
Александр Борисов (1905-1982)

 

И самого Леонида Сергеевича Вивьена сейчас почти не вспоминают. А ведь он 30 лет руководил театром, и каким!

«Существует некая таинственная загадка нашей сцены, — говорил Вивьен, — она исторгает с себя, сбрасывает, просвечивая, как рентгеновский луч, все заурядное. Даже искусство, но среднего уровня. Будь то драматургия, режиссура, будь то актер».

Леонид Вивьен (1887-1966)

 

Игоря Горбачева сейчас если вспоминают, то несколько однобоко. А ведь он был очень талантливым человеком. Хлестакова такого не было и нет. А еще он хорошо понимал, что управлять этим театром — не награда, а большое ИСПЫТАНИЕ.

спектакль «Пока бьется сердце». Игорь Горбачев и Галина Карелина

 

Я до сих пор помню свою одевальщицу Анну Сергеевну, уборщицу, которая мыла не только пол, но и стены в актерских грим-уборных, «чтобы нам было легче дышать», художника-рестовратора Сашу Зайцева, который бесконечно ремонтировал реквизит и говорил: «Пусть ломают. Я сегодня ночь поработаю и все сделаю». Я помню тех, благодаря кому музыка на сцене была продолжением дыхания актера, тех, кто шел больным на службу лишь для того, чтобы дать точный выстрел для Симонова, грел воду, чтобы мои руки были теплыми, когда я касалась лица Черкасова… Это был театр, в котором служили.

Бруно Фрейндлих и гример

 

Нашему поколению досталась школа величайшего мастерства. И школа жизни. Мы имели счастье наблюдать поступки великих актеров, быть с ними рядом, выходить вместе на сцену. Между нами была большая дистанция, но при этом они были родные. Помимо театра, нас объединяло еще одно — война, память о ней. Они знали цену жизни…

— Нам тоже досталась война — 90-е, память о которой связывает и наши с Вами поколения.

Это так. В 90-е на глазах рушилось все. Стиралось с лица земли, как во время цунами, как во время войны. Как-то я увидела на помойке книги наших классиков, связанные веревкой, и среди них сборник  стихов Юлии Друниной.

В своем прощальном стихотворении она очень точно говорит о людях и о том времени:

…Ухожу, нету сил.
Лишь издали
(Все ж крещеная!)
Помолюсь
За таких вот, как вы, —
За избранных
Удержать над обрывом Русь.
Но боюсь, что и вы бессильны.
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!
Помню детей 90-х. Бродяжек, беспризорников, живущих на чердаках, нюхающих клей и ворующих хлеб.

 

В то время я хотела устроиться на работу в Центр эстетического воспитания. «Мы не можем Вас взять, — сказали мне усталые люди, — нам нечем платить Вам зарплату». Но я осталась. Очень хотелось им помочь.

— Вы контролировали воспитательную работу в школах?

— У меня было сто подопечных школ. К 9 утра я ехала в одну из них, затем на репетиции в театр. Как-то в морозный день я искала «нужную» школу. Смотрю, перед входом «раздетые», на бетонных плитах, сидят и курят дети (5–6-й класс), два мальчика и одна девочка. У меня сжалось сердце, я сказала:

— Ребятки, что же вы сидите на холодном?

А они мне:

— Тетка, иди отсюда!..

Мне стало так больно и страшно, вспомнилась война. Я побрела куда-то, не глядя, уткнулась лбом в рябину и заплакала.
В школе царила жуткая разруха и запустение, не работали даже туалеты. Меня встретили учителя и проводили в класс, где дети с преподавателем русского языка и литературы показали пронзительную инсценировку «Чучело» (по одноименному к/ф Ролана Быкова). Я снова плакала вместе со зрителями… Вышла на улицу, вдруг окрик:

— Тетка, подожди! — поворачиваюсь, снова те же ребята, что курили перед школой. — Ты прости нас, тетка…

Нет плохих, неправильных детей, только мы, взрослые, виноваты в их бедах.
Я вспоминаю муниципальных депутатов, которые работали с подростками и вечерами, и в выходные. Депутатов, которые тогда, в то нищее время, организовали настоящий театр для детей, и мы там ставили спектакли. Сколько детских душ они спасли…

— Именно тогда родился Камертон на Апраксином?

— Да. В то ужасное время я встречала людей, которые всеми силами сопротивлялись разрушительной бездуховности. Регина Азеран в те же 90-е выпускала (и по сей день выпускает) «Большую переменку»

— независимую газету о культуре для родителей и учителей. В хаосе 90-х люди думали о культуре! Люди делали об этом газету!..

Работая над книжкой, я задала Галине Тимофеевне очень много вопросов:

 

В искусстве не бывает среднего: или есть, или нет. Искусство всегда куда-то зовет, вызывает Тоску по Идеалу и ощущению собственного несовершенства. Заставляет порой, невзирая на риски, идти против течения. Забирает колоссальное количество сил, особенно духовных. Но как важно при этом не останавливаться в «движении»… Важен ПРОЦЕСС! В процессе весь смысл. А еще в верном выборе своего пути, своего «шага». Толстой говорил: «Сделал шаг — выбрал направление!» Именно поэтому надо найти что-то свое.

О возрасте –

Мне много лет. И я этого не скрываю. «Все свое ношу с собой». Ничего чужого нет. Когда я хочу сказать — старая, говорю — взрослая. Хотя это одно и то же.

О том, что такое жизнь –

Чехов писал: «Ты спрашиваешь: что такое жизнь? Это все равно, что спросить: что такое морковка? Морковка есть морковка, и больше ничего о ней неизвестно». Что такое жизнь — не знаю. Знаю только, что жизнь прожить — не поле перейти. Жизнь — это полет, печальный и прекрасный. А основная цель проста — достойно прожить жизнь свою, которую на тебя спустили, как подарок. И не оскотиниться, а остаться человеком.

О любимых ролях –

У меня нет любимых. Они все мои родные, выстраданные. Они несовершенные, это я знаю точно. Может быть, даже какая-нибудь уродка… но точно все любимые.

О благосостоянии –

Никогда не имела материальных богатств и никогда не размышляла об этом. Уж тем более не горевала. «…Мы приходим в этот мир нагими, и такими же уходим из него…».

О том, что такое Александринка –
Это храм. Это намоленное место. Этот театр не хуже и не лучше, он просто Божественный.

О вкусе –

Вкусы разные, и о вкусах не спорят, конечно же. Но он должен быть. «Человек без вкуса — трагедия», — говорила актриса Раневская. Кому-то повезло, и он родился со вкусом, а кому повезло меньше, тот должен его развивать. Смотреть вокруг, видеть, понимать, оценивать — это и есть вкус. Вкус — штука великая.

О вере –

Каждому надо верить… хоть во что-то. Иначе — пустота. Вера и безверие — тяжелый смертельный поединок в душе человека.

И последний вопрос из своего списка: так все же — конец прекрасной эпохи?

Сегодня я не согласна с Ахматовой, что не с кем будет плакать, не с кем вспоминать. Когда я встречаю еще совсем молодых людей, которые, живя на бешеной скорости, видят и понимают ОСНОВНОЕ, у которых есть УСТРЕМЛЕНИЯ, я понимаю, что у нас есть будущее. Когда по моему городу, лучшему городу мира, идет Бессмертный полк, мне это по сердцу. Я иду рядом с ними… Ведь все близкие, все родные, они там уже, в том Полку… и слышат нас, и помнят нас. Когда поколение, которое моложе меня на целую жизнь, собирает и бережно хранит Историю и Память Театра, служит Александринке, как это делали и полвека, и век назад, я понимаю — нет, не конец прекрасной эпохи. Я верю, как верила Юлия Друнина, в то, что «…есть у России вечной Прочности вечный запас!» Память — наше спасение.

Сегодня Карелину можно увидеть не только на сцене Александринского театра, но и на маленькой театральной площадке Камертон.
 
Незадолго до начала пандемии на площадке Камертон объединением «Человеческий голос» поставлено два спектакля: «Пути небесные» по роману Ивана Шмелева и «Тоска по утраченному раю» по произведениям Ивана Бунина.

 

Создатели спектакля обращаются к русскому классическому наследию, поднимая вопросы, относящиеся к категории «вечных». Мы поговорили с Галиной Карелиной, исполняющей заглавную роль в спектакле «Тоска по утраченному раю».

— Галина Тимофеевна, о чем этот спектакль?

— О понимании, сострадании и любви. О поиске родной души. О том, что человек, созданный по образу и подобию Божьему, должен оставаться человеком. Но как трудно победить себя! У нас ведь всегда претензии к кому-то, не к себе.

— А что такое объединение «Человеческий голос»? 

спектакль «Тоска по утраченному раю». Дмитрий Ефименко и Галина Карелина

 

— Это профессиональные артисты, служащие в разных театрах нашего города. Талантливые люди. Волонтеры. Мне по сердцу инсценировка, сделанная Марией Вернер. Я рада продолжать сотрудничество с молодым режиссером Леонидом Филипповым. Объединяет нас всех понимание того, что людям нужен театр. Необходим. Как помощник, как источник надежды и света.

Надежда Александровна Таршис, театровед, профессор кафедры русского театра РГИСИ о спектакле «Тоска по утраченному раю»:
Я не ожидала таких впечатлений! Я, конечно, понимала, что Галина Тимофеевна — большая актриса, знала и видела ее давно, но то, что это можно так по максимуму, так экзистенциально… сделать и донести! Я просто не ожидала, и я на самом деле потрясена. И композиция неплохая, интересная. А от Карелиной оторваться совершенно невозможно. Как она это делает?! Грандиозно! И никто не портит колею. Все работают на общее содержание. Действительно, получился спектакль. Хотя это огромная проблема — композиция, нарезка. И у всех получается хорошо, вплоть до мальчика. Просто здорово. И не то, что одна Карелина царит, а все остальные играют на нее… Нет, это получился ансамбль. А она, конечно, грандиозна, по праву. Я действительно много смотрю театральных постановок, но не всегда это так питательно. Я просто поражена. Это получилось. По тому же Бунину есть много спектаклей и композиций, но эта для меня на первом месте. Это просто хорошо».

Анна Сугробова, спец.кор. г. В.М.
 
В канун юбилея народной артистки России Галины Карелиной нам посчастливилось увидеть ее в роли Дельфийской Пифии в спектакле «Ты здесь?» по роману Уильяма Голдинга «Двойной язык», инсценировка Дарьи Че. Спектакль поставил выпускник режиссерской магистратуры при Новой сцене Александринского театра Евгений Авраменко.

спектакль «Ты здесь» , фото Владимира Постнова

 

Спектакль длится всего 45 минут. «Как мало», — скажете вы. «Больше нельзя», — отвечу я. Дальше даже вполне здоровое зрительское сердце может нарушить ритм и захлебнуться.
Это очень здорово по строению и ассоциативному ряду. Это ВЫСОКО! Слова — выстрелы. В каждом движении целая жизнь. Каждый взгляд оправдан, а паузы заполнены настолько плотно, что не успеваешь все прочесть. Здорово, что нет мельтешения.
Большая актриса! Если не она, кто еще откроет эти окна! Там Дельфы? Там камень с надписью «Познай самого себя». Каждый видит свое за тем окном. И она — свое. И понятно, что она все про это знает. Это поступок! Все читается как исповедь. Была последняя надежда на занавес… А за ним стена. Без Бога все равно будет стена.

Она показала ВЫХОД. Во лжи жить невозможно, это сжирает и убивает.
А на сцене ящики с номерами… Гробы. У гроба не солгать. О театре ли этот спектакль? Да. И нет. О великом обмане, ВЕРЕ и пути к свету.

Финал очень сильный.

Впервые я увидела, что Александринка — Божественный театр. Я понимаю, что он стремился к Богу, когда там служили ТЕ АРТИСТЫ.

Ольга Кот, зритель

спектакль «Ты здесь», фото Владимира Постнова

 

Спектакль уникальный в самом прямом смысле слова: одно-единственное представление в зале на седьмом ярусе Александринского театра 22 мая 2021 года. Галина Карелина сыграла Пифию в постановке Евгения Авраменко «Ты здесь?» по незавершенному роману «Двойной язык» Уильяма Голдинга, известного у нас более всего своим ранним «Повелителем мух».

Сколь ни эфемерно в принципе искусство театра, такая судьба (однократный показ магистерской выпускной режиссерской работы) как-то уж особенно немилосердна. Но сказать-то стоит об этом спектакле по другой причине.
Поразила особая емкость, концентрация сценического высказывания. Длящееся присутствие Пифии перед зрителями — прощальный монолог длиной в спектакль. Ее устами в Дельфах говорил сам Аполлон — или те, кто ловко брал на себя толкование его прорицаний… Вся жизнь прошла в храме — и вот культ Аполлона иссяк, храм пуст.

И что же: перед нами столь узнаваемая сегодня история крушения идеалов, слома эпох?
Отнюдь не это главное в том, что и как играет Галина Карелина.
В начале спектакля Пифия говорит о ранней юности, когда девчонкой ее забрали из родного дома и увезли в Дельфы навсегда. Это сильный эпизод, ничего общего не имеющий с ностальгической дымкой лирического воспоминания. В самом голосоведении заявляет о себе трагедийный стержень существования. И далее старая сивилла подводит итоги своей жизни, не размениваясь на мелочи. Главное тут — личностная захваченность мотивом свершившейся судьбы.

спектакль «Ты здесь», фото Владимира Постнова

 

Жизнь в храме, разрушение храма — и невероятное самостояние человека, которое, оказывается, возможно. Достоинство личности, не погребенной под руинами кумирни. Артистка отворяет створки окон. Ее театр в этот вечер находится на уровне фронтона: буквально вровень с квадригой Аполлона, которая «в натуральную величину» является зрителю…
Пифия овладела своей судьбой. Послание нам, которое трудно переоценить.

Браво.

Надежда Таршис, театральный критик

В статье использованы фото Владимира Постнова, Леси Гура, из архива Александринского театра, личного архива Г.Т. Карелиной и из открытых источников

Мария Симановская

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *